+7928-818-50-03
gaudpo_sk@mail.ru
Свет в самой тёмной комнате
24.06.2026
Сегодня в нашей рубрике — размышления Ольги Сергеевны Никабадзе, кандидата педагогических наук, доцента, когнитивно-поведенческого психотерапевта, члена Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии и Ассоциации специалистов в области рационально-эмоциональной поведенческой терапии, медиатора, супервизора.
Ольга Сергеевна ведёт обучение по программе «Психологические основы профилактики и коррекции аутодеструктивного (суицидального) поведения у несовершеннолетних получателей социальных услуг» (сейчас обучается вторая группа). Вот её заметки по итогам одного из последних семинаров.
Время прочтения заметки: 5 минут
Мы боимся слова «суицид», теряемся перед порезами на руках ребенка, и совершаем роковую ошибку: либо морализируя («Это грех!»), либо впадая в попустительство («Это его выбор»). И то, и другое — результат растерянности.
На этом семинаре мы пошли вглубь: разобрали реальность, в которой живет современный подросток. Попытались ответить на вопрос: что делает его по-настоящему несчастным? Обсуждали слова и объяснения подростков, совершивших попытку суицида: что послужило последней каплей?
Мы развенчали множество мифов, связанных с аутодеструктивным поведением. И выяснили, почему тревога — это лишь верхушка айсберга. Детально разобрав виды суицидального поведения, мы пришли к выводу о том, что и в демонстративном поведении не меньше боли, чем в истинно суицидальном.
Обсудили разные подходы к маркерам суицидального риска. Например, по мнению А.Бека, это когнитивный треугольник: видение личного опыта, себя и будущего в негативном свете. А Шнейдман выделяет: состояние боли, побуждение к разрушительному действию, беспомощность и безнадежность и разрушительную логику.
Мы исследовали маркеры, выделяемые самими детьми с суицидальным поведением:
- когда от меня отворачивались близкие и друзья;
- когда в семье меня не понимали;
- когда травили в школе, я был никому не нужным;
- когда думал, что меня все ненавидят;
- когда чувствовал вину, стыд и одиночество;
- когда настроение резко менялось и было ощущение, что мозг затуманен, а сил больше нет;
- когда жизнь казалась бессмысленной.
Обсуждали, что дети с суицидальным поведением определяют в качестве недостающего, когда очень плохо:
- людей, которые бы сказали, что мне нужна помощь;
- помощь специалиста, а не смех над моей слабостью;
- человеческого тепла;
- поддержки, заботы, понимания, любви.
Таким образом, мы пришли к выводу, что маркерами могут выступать и словесные признаки, и ситуационные, и поведенческие. А лучшей диагностикой и помощью, все таки, становится живой разговор с ребенком, возможность почувствовать и оценить степень риска, выдержать накал тяжелых эмоций и чувств, быть надежным и принимающим.
Во второй день мы учились оспаривать веру в собственную никчемность, соединив рационально-эмоциональную поведенческую модель с психологической антропологией. Мы пробовали заменить лезвие словом, а пустоту - смыслом.
Мы говорили о страшном, но как профессионалы, видели свет даже в самой темной комнате.
Благодарим вас, коллеги, за примеры, участие, включенность.
Спасибо за положительную обратную связь:
- «приехала в свой отпуск и не пожалела»,
- «всегда еду в Центр ДПО с радостью, знаю, что получу новые знания, переключусь и смогу по-другому посмотреть на свою работу»,
- «впервые увидел такой подход, где человек воспринимается цельно, во всей своей полноте; доступно, понятно, полезно для практики».
Спасибо, Ольга Сергеевна, что поделились интересной мыслью. Каждый найдет, над чем поразмышлять.
Центр ДПО напоминает: не бойтесь обращаться за помощью к квалифицированным специалистам. Они знают, как Вам помочь!
Сегодня в нашей рубрике — размышления Ольги Сергеевны Никабадзе, кандидата педагогических наук, доцента, когнитивно-поведенческого психотерапевта, члена Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии и Ассоциации специалистов в области рационально-эмоциональной поведенческой терапии, медиатора, супервизора.
Ольга Сергеевна ведёт обучение по программе «Психологические основы профилактики и коррекции аутодеструктивного (суицидального) поведения у несовершеннолетних получателей социальных услуг» (сейчас обучается вторая группа). Вот её заметки по итогам одного из последних семинаров.
Время прочтения заметки: 5 минут
Мы боимся слова «суицид», теряемся перед порезами на руках ребенка, и совершаем роковую ошибку: либо морализируя («Это грех!»), либо впадая в попустительство («Это его выбор»). И то, и другое — результат растерянности.
На этом семинаре мы пошли вглубь: разобрали реальность, в которой живет современный подросток. Попытались ответить на вопрос: что делает его по-настоящему несчастным? Обсуждали слова и объяснения подростков, совершивших попытку суицида: что послужило последней каплей?
Мы развенчали множество мифов, связанных с аутодеструктивным поведением. И выяснили, почему тревога — это лишь верхушка айсберга. Детально разобрав виды суицидального поведения, мы пришли к выводу о том, что и в демонстративном поведении не меньше боли, чем в истинно суицидальном.
Обсудили разные подходы к маркерам суицидального риска. Например, по мнению А.Бека, это когнитивный треугольник: видение личного опыта, себя и будущего в негативном свете. А Шнейдман выделяет: состояние боли, побуждение к разрушительному действию, беспомощность и безнадежность и разрушительную логику.
Мы исследовали маркеры, выделяемые самими детьми с суицидальным поведением:
- когда от меня отворачивались близкие и друзья;
- когда в семье меня не понимали;
- когда травили в школе, я был никому не нужным;
- когда думал, что меня все ненавидят;
- когда чувствовал вину, стыд и одиночество;
- когда настроение резко менялось и было ощущение, что мозг затуманен, а сил больше нет;
- когда жизнь казалась бессмысленной.
Обсуждали, что дети с суицидальным поведением определяют в качестве недостающего, когда очень плохо:
- людей, которые бы сказали, что мне нужна помощь;
- помощь специалиста, а не смех над моей слабостью;
- человеческого тепла;
- поддержки, заботы, понимания, любви.
Таким образом, мы пришли к выводу, что маркерами могут выступать и словесные признаки, и ситуационные, и поведенческие. А лучшей диагностикой и помощью, все таки, становится живой разговор с ребенком, возможность почувствовать и оценить степень риска, выдержать накал тяжелых эмоций и чувств, быть надежным и принимающим.
Во второй день мы учились оспаривать веру в собственную никчемность, соединив рационально-эмоциональную поведенческую модель с психологической антропологией. Мы пробовали заменить лезвие словом, а пустоту - смыслом.
Мы говорили о страшном, но как профессионалы, видели свет даже в самой темной комнате.
Благодарим вас, коллеги, за примеры, участие, включенность.
Спасибо за положительную обратную связь:
- «приехала в свой отпуск и не пожалела»,
- «всегда еду в Центр ДПО с радостью, знаю, что получу новые знания, переключусь и смогу по-другому посмотреть на свою работу»,
- «впервые увидел такой подход, где человек воспринимается цельно, во всей своей полноте; доступно, понятно, полезно для практики».
Спасибо, Ольга Сергеевна, что поделились интересной мыслью. Каждый найдет, над чем поразмышлять.
Центр ДПО напоминает: не бойтесь обращаться за помощью к квалифицированным специалистам. Они знают, как Вам помочь!
Автор: пресс-служба Центра ДПО
Оставьте отзыв